Куда приводят детей

Любовь Леонидовна живёт в городе Искитиме. Каждое утро она выходит из дома в семь утра, держа за руку свою маленькую дочку. Зимой в это время ещё темно. До работы и детского садика отсюда можно дойти за 25 минут, но по утрам маленькая девочка совсем не в настроении идти пешком. Они заходят в тепло транспорта. Двери автобуса с шумом закрываются и Настя, задумчиво тыкая рукой в варежке в замёрзшее окно, спрашивает: «Мама, а когда ты меня возьмёшь на работу? Я хочу на деток посмотреть».  

Уже три года Любовь Леонидовна работает воспитателем в отделении больницы, куда привозят детей, которые оказались никому не нужны. На языке органов опеки это новорождённые, от которых матери отказались в роддоме, и дети, изъятые из социально-неблагополучных семей. Социальные работники, которые отнимают у любящей мамы детей из-за того, что они ходят в старых свитерах или дома нет обеда из трёх блюд с компотом – это страшилки. В реальности изъятые дети жили с беспросветно пьющими родителями, в квартирах, заходя в которые лучше зажать нос, чтобы не упасть в обморок от запахов нестиранной одежды и немытых тел. Часто малыши не ели ничего в своей жизни, кроме хлеба, привыкли сидеть кучкой, чтобы хоть как-то согреться  и научились развлекать себя самостоятельно, пока родители пьют или спят. То есть всё время.

Место работы Любовь Леонидовны - это обыкновенная районная детская больница. Там лечатся обычные дети, у которых есть мама и у многих даже папа. Но в отдельной комнате с оранжевыми кроватями и игровой зоной, где мягкий детский городок и можно посмотреть мульфильмы, если ты достаточно взрослый для этого, живут малыши, которые ждут распределения по домам ребёнка. По закону они не могут находиться в больнице дольше 30 дней, но в реальности из-за проблем со здоровьем и с документами их пребывание здесь может затянуться на несколько месяцев. 

- После последнего декрета я встала на биржу. Хотела быть воспитателем в детском саду. Но все сады были полностью укомплектованы персоналом. 

А я сидела и ждала. В один из дней мне позвонили и предложили эту работу. 

Я, в общем-то, и не сомневалась насчёт неё. Раз с детьми, значит, моё, - рассказывает Любовь Леонидовна. 

Сейчас в её «социальном отделении», где живут дети без статуса, четверо малышей. Трое из них совсем маленькие – они живут в отделение для новорождённых, лежат под лампами фототерапии, спят почти круглые сутки, как и положено младенцам, и ждут, когда Любовь Леонидовна принесёт им бутылочки со смесью, перевернёт и подержит на руках – к еде они присасываются, не открывая глаз. Четвёртая – Геля. Она лежит в кроватке с ногами в позе лягушки и методично водит погремушкой по решётке. Когда Любовь Леонидовна сказала, что девочке четыре года, внутри у меня похолодело. Она очень маленькая, не умеет даже подниматься или переворачиваться – просто лежит и наверное думает что-то о нашем мире, в котором всё вот так. Она смотрит куда-то в потолок и плачет, когда погремушка падает на пол.

У Любовь Леонидовны трое детей: пять, двенадцать и девятнадцать лет. Старший – сын. До того, как стать «временной мамой» для больничных детей, она 12 лет проработала в детском саду, куда устроилась сразу после школы.

- Что вы делаете, чтобы им было легче адаптироваться – они же вообще, наверное, не понимают, куда попали?

- Где-то приласкаешь, где-то поиграешь, где-то поговоришь. 

Любовь Леонидовна аккуратно переодевает Гелю, приговаривая: «Да ты моя красавица, вот какую футболочку мы сейчас с тобой наденем, да ты моя хорошая». Геля ничего не отвечает, но похоже, что ей нравится знакомый голос воспитательницы.

- Когда дети сюда попадают, то сначала им страшно - они боятся и стесняются. А потом осваиваются. В какой-то момент поведение становится почти как у домашних детей: и обиды появляются, и желание показать характер, когда что-то не по их происходит», - говорит воспитатель.

- Вы привязываетесь к детям? Не тяжело?

- Ну, а как? Иногда и поплачешь. Или порадуешься, когда детей забирают в семьи. Думаешь, дай Бог, чтобы у них по-другому всё сложилось, а не как с этими мамами. 

 - Была одна девочка – 2,5 года. Она хватала меня за ноги и кричала: «Мама, мама!» Я отсюда уходила со слезами, она со слезами меня отпускала – медсёстры её держали. Как только я приходила, так она целый день рядом со мной. У меня уже были мысли об удочерении. Но её маму посадили на пять лет, а это значит, что через пять лет она за ней придёт, - задумчиво говорит Любовь Леонидовна. 

Прямо из больницы малышей часто забирают в новые семьи. По словам собеседницы, редкость, когда приходится увозить подопечных в Дом малютки.

- Одну девочку на моей памяти удочерили. Приехала молодая семья из Новосибирска, и мама, как её увидела, сразу заплакала и сказала, что больше никуда не пойдёт и никого смотреть не будет. Буквально за месяц они сделали все документы, чтобы только её больше никуда не помещали, и можно было бы сразу из больницы забрать ребёнка домой. 

Когда Любовь Леонидовна говорит про кого-то из детей, то почему-то невольно начинает улыбаться. И когда говорит про свою двенадцатилетнюю дочь, для которой самое страшное наказание – это запретить заниматься любимыми танцами и когда говорит про девочку, которая прожила в социальном отделении несколько месяцев и вряд ли когда-нибудь сможет хотя бы говорить.

Родные мамы к здешним малышам приходят очень редко. Обычно, когда хотят забрать. Как правило, если ребёнка изымают в первый раз, например, из-за того, что мама была в нетрезвом состоянии, то женщине дают исправительный срок и потом ребенка отдают. Но обычно через два-три месяца эти дети снова возвращаются в отделение.

- Они, эти мамы, говорят мне: «Мы не скажем вам до свидания, мы скажем вам прощай!» Но через несколько месяцев ребёнок оказывается у нас – грязный, неухоженный, голодный.

По правилам в отделение привозят детей до пятнадцати лет.

Мы продолжаем разговаривать с Любовь Леонидовной.  Она стоит около кроватка, а Геля продолжает стучать по ней погремушкой. Бум-бум. Бум-бум. Трррррр – неровно проводит по всем палкам. Бум-бум! Тррр. Пока звучит погремушка, у неё всё хорошо.

Про Гелю знает даже пятилетняя дочь Любовь Леонидовны.  

- Что опять Геля у тебя? – спрашивала она утром.

- Опять.

 - Мама помещает её к нам через каждые два-три месяца. Это не дело. Надо что-то решать, - вздыхает воспитательница и ласково поглаживает девочке руки. Кажется, Геля улыбается.

Пятилетняя Аня знает, кем работает её мама и рвётся пойти с ней на работу, чтобы помогать нянчиться с малышами. Впрочем, маминой работой интересуются все трое детей. 

Когда Любовь Николаевна только пришла в больницу, здесь считалось, что нельзя доставать детей из кроватей. И они смотрели на всё происходящие из-за своих решёток. День за днём. Почти во всех больницах, где есть отделения для отказников, рассуждают примерно так: «Вот вы сейчас уйдете, а дети мне истерику будут закатывать. Нет уж, пусть лучше в кроватках сидят».

- Первое время я выслушивала всё, что мне медсестра скажет. А потом, дверь закрывала и всё равно ребёнка из кроватки доставала. Детки быстро привыкли к новым порядкам. Поняли, что когда я ухожу – их сажают обратно. Истерик не закатывали, но очень ждали, когда я вернусь – рассказывает Любовь Леонидовна.

- Зачем Вам эта работа?

- Я чувствую, что я кому-то нужна. Дома у меня свои дети. Но здесь ведь тоже дети. И я даю им ласку, которой не додали родители, понимаете?

Любовь Леонидовна аккуратно сидит на краю кровати и смотрит в окно – там сегодня солнце и снег.

- Мы так к ним привыкаем, что кажется - они все наши. Когда отвозим малыша из отделения в дом малютки, то даже сотрудники больницы говорят: «Господи, мы так уже к нему привыкли! Сейчас опека опять нам кого-то привезёт, и нам придётся заново к нему привыкать». 

Несколько дней назад из отделения увезли девочку Наташу. Ей пять лет, она инвалид и так получилось, что она прожила здесь в больнице пять месяцев. 

- Мы к ней очень привыкли. Вот, казалось бы, инвалид и вообще, очень своеобразный ребёнок. Но мы её полюбили. Сегодня прихожу на работу и думаю, как там она? Как переночевала?

Когда опека увозит детей, то Любовь Леонидовна едет с ними, потому что в этот момент она единственный родной для малышей человек. 

- А как по-другому? Чужой человек приходит, выдёргивает ребёнка из больницы, из обстановки, к которой он уже привык, везёт неизвестно куда. Ребенку страшно в этот момент. Опять. 

Воспитательница старается сделать так, чтобы неизвестность не была такой пугающей. Она объясняет, куда они поедут, и рассказывает, как там будет. 

- Я говорю, что там есть дети, с которыми можно играть. Рассказываю, что в доме ребёнка можно будет гулять на улице. Гулять – это для них прямо мечта. Потому что здесь мы очень редко можем погулять – всё время болеем. Даже когда попадают дети в больницу здоровыми, то здесь всё равно начинают болеть: то насморк, то кашель. Потому что больница – несмотря на все старания это всё равно не место для жизни маленьких детей.  

Но отделение, в котором живут малыши Любовь Леонидовны, напоминает скорее группу детского сада и совсем не похоже на остальные палаты Искитимской детской больницы.

- Некоторых детей привозят из семьи. От мамы с папой. А они радуются, что сюда попали, потому что дома ничего нет. Даже покушать.

Как-то в отделение привезли двух мальчиков. Мама пришла их забирать, а они не хотят уходить, потому что в больнице тепло, кормят и есть игрушки. А дома холодно и поесть можно только хлеб, да и то не всегда. 

- Сначала у нас была малюсенькая палата, где дети жили в жаре и в духоте. Помню, лежали тогда Артёмка, которому было полтора года, и его сестра Алина семи месяцев. Девочка даже переворачиваться не умела, всё время лежала в одном положении. Тогда в палату для отказников буквально две кроватки помещалось, и посередине стояла раковина. Тяжело было в таких условиях.

Сейчас в комнате светло, яркая мебель, развивающие игрушки, мягкое кресло с шариками внутри и постельное бельё со смешными медвежатами. Играют знакомые детские песни. 

Из магнитофона доносится: «Скушай доченька яйцо диетическое!» По словам воспитательницы, через какое-то время попавшие сюда дети привыкают и начинают вести себя почти как дома.

- Даже Геля как иногда начнёт характер показывать! То каша ей не нравится, то ещё что-нибудь. Массаж ей недавно делали, так она капризничала и выгибалась. Дети они есть дети. И когда оттаивают здесь, но начинают также улыбаться и капризничать, как и наши, которые ждут нас дома.

Сейчас все в больнице воспринимают Любовь Леонидовну как полноценного сотрудника. Полностью ей доверяют и сами приходят в свободное время посидеть и поиграть с малышами, приносят обувь, одежду и читают сказки детям, которые почему-то временно оказались ничьими. 

- Теперь мне уже медсёстры и про лекарства всё расскажут, когда какие деткам давать надо. А недавно вообще говорят: «Может ты учиться пойдёшь? Медколледж закончишь, будешь с нами работать». 

- А что всё-таки самое сложное?

- После того, как с нами занимался психолог, я перестала принимать всё настолько близко к сердцу, как это было сначала. А то я даже болела на нервной почве, потому что переживала сильно. Сейчас я стала говорить себе, что это не мой ребёнок, что он попадёт в хорошую семью и всё у него будет хорошо. 

Когда Любовь Леонидовна едет в дом малютки, чтобы отвезти очередного малыша, то очень старается не плакать. Но на обратном пути слёзы всё равно сами катятся из глаз.

-  Понимаете, невозможно работать с детьми и не привязываться к ним. Это неплохо. Просто так есть. Когда ты о ком-то заботишься, он не может оставаться для тебя чужим, - говорит воспитательница.

Грудничков нужно кормить через каждые 2,5 часа, к тому же почти каждый ребенок в социальном отделении ест по-своему режиму. После ночи и в течение дня всех малышей надо подмыть и переодеть. Ещё у них часто течет из носа и должен быть наготове платочек. Иногда кто-то отказывается от еды или не хочет спать. Или малышу колется маячка, или болит что-нибудь, или просто грустно. Или он кричит просто потому, что очень хочется, чтобы кто-нибудь обнял и приласкал. И мама, конечно, знает, в какой момент, ребенку нужно подтереть носик, в какой переодеть, а когда просто ласково посмотреть. Мамы этих детей всего этого не знают. Врачи больницы не могут стать малышам мамами, потому что у них другая работа и пациенты, которых надо лечить. Но есть Любовь Леонидовна – она не может всех усыновить и не может заменить семью, но она делает те ежедневные мелочи, которые позволяют ребенку спокойно засыпать и просыпаться без страха, что сегодняшний день опять преподнесёт неприятные сюрпризы.

- В течение дня врачи звонят мне узнать про самочувствие ребёнка, про то сходил он в туалет или нет и так далее. В общем, все вопросы, которые обычно задают мамам, спрашивают у меня. 

В фонде «Солнечный город» программой «Больничные дети» занимается Оксана. Она объясняет, что когда принимает няню на работу, то всегда говорит: «Это тяжёлый труд, а не просто «понянькаться в своё удовольствие». Причём, не только физически, но и морально». Ребёнка нужно не только на ручках подержать, но и перепеленать, покормить, искупать, переодеть. Если малыша нашли, то у него могут быть, вши. А, может быть, ВИЧ-инфекция. Дети бывают очень разные. 

Фонд «Солнечный город» передаёт свой опыт работы в рамках программы «Больничные дети» в регионы и помогает региональным общественным организациям в улучшении условий пребывания детей-отказников в больницах.

За окном темно-синее вечернее небо. Любовь Леонидовна спешит за дочкой в садик, но не может уйти, не взглянув на всех малышей и не проверив всё ли у них в порядке. Нет ли сквозняка в палате, где лежит новорожденный, не слетели ли варежки у маленького мальчика, которого привезли вчера, а то он может расцарапать себе всё лицо. А ещё нужно обязательно сказать медсёстрам, чтобы не надевали Геле жёлтый чепчик – она его не любит. И обязательно включили ей музыку перед сном. 

• В рамках программы «Больничные дети» профессиональные няни и воспитатели заботятся о детях-отказниках в больницах.
• Сегодня программа «Больничные дети» реализуется в 12 городах: Новосибирске, Томске, Барнауле, Челябинске, Невьянске, Воронеже, Екатеринбурге, Иркутске, Уфе, Казани, Нижнем Новгороде и Калининграде.  
• В больницах Новосибирской области фонд «Солнечный город» оборудовал социальные палаты, в которых за малышами-отказниками тоже ухаживают профессиональные няни. Таки палаты сейчас работают в Искитиме, Черепаново и Куйбышеве. 
• В течение 2013 года фонд начал работать в ещё в двух городах. 
• Фонд оплачивает работу 65 профессиональных нянь и воспитателей, которые каждый день заботятся о брошенных малышах в больницах, а также работу 7 кураторов в регионах, в задачи которых входит привлечение партнеров в своих городах к решению проблем детей-отказников.
• За 2013 год на руках у нянь и воспитателей фонда побывало более 3077 малышей, оставшихся без попечения родителей.